О двуязычии в Украине, о неприкосновенности депутатов и многом другом.

Николай Левченко выступает за русский язык

В свое время Николай Левченко стал известным благодаря оскорбительным высказываниям относительно украинского языка. Впоследствии он за эти свои заявления извинился и теперь, став депутатом, утверждает, что вообще не использует тему языка в политике. Хотя это не мешает ему выступать за закрепление двуязычия в Украине на конституционном уровне.

О неприкосновенности депутата

Также депутат регионал Николай Левченко утверждает, что принадлежность к парламентскому большинству не гарантирует депутату беспрепятственное выполнение им своих обязанностей.

— Сейчас сложилась странная ситуация, когда Юрий Кармазин, который декларирует оппозиционность, подает иски в суд и благодаря этим искам лишает депутатов полномочий. Учитывая, что украинскую судебную систему вряд ли можно назвать независимой, то создается впечатление, что подобным образом суды действуют в угоду власти. А Вы и Ваш коллега по фракции Партии регионов Владислав Лукьянов намерены подать изменения в закон, которые сделают невозможным лишать депутатов полномочий через суд.

— Уже подали. Законопроект зарегистрирован и будет рассмотрен в комитете. Я надеюсь, что на следующей пленарной неделе мы его вынесем в сессионный зал.

Я с уважением отношусь ко всем, кто говорит на украинском языке. Никакого парадокса в этом нет, все достаточно понятно. Я немного издалека начну. Есть такая легенда, что ученик Галилея подошел к своему учителю и сказал: «Вы правильно сделали, что отреклись от всего и тем самым сохранили себя для науки». На что Галилей ответил: «Нет, ты не прав. Даже торговец шерстью должен думать не только о том, как дешевле купить и дороже продать ее, но и в целом о беспрепятственном ведении торговли шерстью».

Политик тем более должен думать не только о том, как отстаивать свои убеждения, как завоевать избирателя, но и о том, чтобы политикой можно было заниматься беспрепятственно. У нас в парламенте есть большинство, есть оппозиция, и я надеюсь, что так будет всегда. Сегодня мы, Партия регионов, являемся большинством и формируем власть. Завтра мы перейдем в оппозицию, потом — снова в большинство. Так будет жить и развиваться Украина. В этом и воплощается демократия. Но и власть, и оппозиция, должны думать о том, чтобы политикой можно заниматься свободно.

— Так в том-то и дело, что сейчас Высший административный суд больше бьет по Вашей фракции.

— Так я об этом и говорю. Здесь не идет речь об особой защите депутатов или защите кого-то персонально. Если кто-то желает защитить себя, имеется модель поведения, которая позволяет чувствовать себя в полной безопасности. А нужно нам, чтобы каждый депутат имел возможность честно выполнять свой долг перед своими избирателями. И это защита прав избирателей. Когда люди выбрали себе депутата, они должны быть уверены в том, что он доработает срок своих полномочий до конца и сможет выполнить все то, что он наобещал. А когда ты выполняешь обещанное, ты в любом случае входишь в конфликт к кем-то или с чем-то. Даже если сегодня я в большинстве и поддерживаю Кабинет министров, то в любом случае с отдельными министрами я вхожу в противоречие, защищая интересы своих избирателей в Донецке. Для кого-то я, возможно, становлюсь неудобным, и не хочу, чтобы на меня или на моих коллег были рычаги давления.

— А Вы не могли конкретизировать: что может народному депутату от большинства угрожать? Как-то не верится, что некто Юрий Кармазин такой уж влиятельный человек.

— Я еще раз повторяю: я не хочу, чтобы давление было ни на власть, ни на оппозицию, ни на депутатов, которые формируют большинство. Сегодня то, что я подал такой законопроект, чтобы депутатов невозможно было лишить полномочий по решению суда после присяги, так это я защищаю исключительно парламент и интересы избирателей.

— Господин Левченко, Вы не могли уточнить — от кого? Кто такую опасность представляет?

— От любого. Интересы надо защитить раз и на всегда и от всех возможных посягательств. Эти законы надо принимать и они должны действовать десятилетиями. Кто бы ни пришел к власти, через 5 или 10 лет — всегда должны действовать эти поправки, и мы должны быть уверены в том, что парламент может защитить интересы украинского народа.

— Так Вы не можете конкретизировать источник, из которого исходит опасность?

— Сегодня может быть один источник, завтра — другой. Мы не должны принимать законы на сегодняшний момент. Мы должны принимать законы, которые будут обеспечивать нам защиту и традиции в будущем.

— Но Вы, как только начали лишать депутатов полномочий через Высший административный суд, хотите принять закон именно под этот момент.

— Нет, создан прецедент. Я обратил на это внимание и отреагировал. Здесь все вроде ясно.

— Верите ли Вы, что именно Юрий Кармазин создает такие прецеденты?

— У меня к Юрию Кармазину двойственное отношение. С одной стороны, я им восхищаюсь, потому что, похоже, что он глубоко погрузился в этот вопрос, верит во все, что говорит и достаточно откровенен. С другой — я понимаю, что он марионетка и кто-то им управляет.

— И кто же?

— У меня нет никакой информации или каких-то фактов. Это мои чисто субъективные ощущения. Я просто сердцем чувствую, что этот человек – во-многом марионетка, хотя он, возможно, от души делает свое дело.

— Вам не кажется, что при нынешней власти правая рука не знает то, что делает левая? Что у вас внутрипартийная дискуссия приобрела какие-то причудливые формы?

— Я не думаю, что это тот вопрос, который может охарактеризовать власть в целом. Власть сегодня — это президент и правительство. Есть четкий план реформ, есть этому поддержка в парламенте. Обратите внимание на то, что сегодня вокруг инициатив президента объединились и большинство, и оппозиция. Я имею в виду евроинтеграционные законы. Власть четко осознает, что она делает, почему мы это делаем, и что нас ждет впереди.

— В Вашем округе заместитель председателя окружкома говорил, что у Вас были какие-то проблемы на выборах. То есть, Вы, случаем, не страхуетесь в данном случае?

— Нет, я в данном случае не страхуюсь. За меня отдали свои голоса 89 процентов избирателей,думаю, что эта цифра говорит сама за себя. И я не нервничаю, я готов выйти к людям.

Единственный, на мой взгляд, справедливый механизм — это не то, что сделал Юрий Кармазин, поднял какое-то старое грязное белье и на основании этого лишил депутата полномочий. Здесь, с одной стороны, суд бы защитил права избирателей, которые были нарушены в результате фальсификаций. А с другой — суд не нарушил бы права тех, кто голосовал за депутата и сегодня лишен надежды на то, что обещанное им будет выполнено. Здесь нужно выбирать меньшее зло.

Если Юрий Кармазин считал, что депутат избран незаконно, а присяга уже прошла, то он должен собрать документы, идти к избирателям и собирать подписи за отзыв такого депутата. Если бы он собрал эти подписи, то доказал бы, что в округе этого депутата не поддерживают, и он отозван. Если же нет, то, извините, это все домыслы Кармазина. Таков честный механизм определен Конституцией.

— Вам не кажется, что у нас нет действенного механизма отзыва депутата?

— Есть действенный механизм. Убрать мандат у депутата может тот, кто его дал. Это избиратели на его округе.

— Не было в истории прецедента, когда народ лишил депутата мандата.

— Был другой прецедент, когда депутат от «Батькивщины» в лесу расстрелял человека — и тогда парламент проголосовал за лишение его депутатской неприкосновенности. Возбудили уголовное дело, суд вынес приговор — и он был лишен мандата и сел в тюрьму. Есть такие прецеденты есть, и тогда премьер-министром была, подчеркиваю, Юлия Тимошенко — лидер «Батькивщины». Это была правящая фракция, которая проголосовала за лишение полномочий своего же депутата. То есть, прецеденты были. И если депутат совершает тяжкое преступление, он садится в тюрьму, как и любой другой гражданин Украины. Есть механизмы для этого.

— Но действенного механизма отзыва депутата нет!

— Сбор подписей — он абсолютно логичный и понятный. Но вы должны понимать, что, с одной стороны, такой механизм должен быть, а с другой — мы должны иметь защиту. Если мы, например, скажем, что для того, чтобы отозвать депутата необходимо 100 подписей — у нас парламента вообще не будет. Мы должны быть защищены.

Я сторонник того, что неприкосновенность депутата должна быть. Во-первых, это традиция античная: народный трибун имел иммунитет. Для чего? Сегодня я, скажем, буду голосовать за закон о реформе органов внутренних дел. А понравится это тем людям, которые работают в этой системе, сотрудникам внутренних дел? Вероятно, не всем понравится. Я буду идти утром в парламент, а меня на трое суток задержат — и я не проголосую. Затем отпустят, извинятся и скажут « просто проверяли». Так вот, нельзя ни в коем случае давать возможность оказывать давление на депутатов. А если депутат все-таки совершает преступление — есть механизм как его посадить. Иммунитет депутата — это защита прав избирателей.

— Извините, но таких прецедентов, чтобы депутата в Украине задержала милиция на трое суток, просто не было.

— Если не будет неприкосновенности — это станет реальностью.

В Европу или к России под бок?

двуязычие Украины

— Сейчас фракция Партии регионов очень слаженно голосует за евроинтеграционные законопроекты. Но, наблюдая за Вашими выступлениями, читая Ваши интервью, у меня сложилось впечатление, что Вы сторонник интеграции не с Евросоюзом, а с Таможенным союзом. Вы всегда говорили о приоритетности рынка на постсоветском пространстве, украинские товары востребованные там, а Европа наоборот, зарубит нам целые отрасли.

— Я и сейчас в этом уверен. Никакого здесь нет противоречия. Голосую и буду голосовать за весь пакет евроинтеграционных законов. Единственное исключение — это закон о лояльности к гомосексуализму, поскольку у меня большая семья — четверо детей, я православный, у меня есть свои традиции и ценности. Я просто не могу за этот закон проголосовать. А относительно других законопроектов евроинтеграционных, то они нужны в первую очередь Украине. Милицию и прокуратуру необходимо реформировать и Счетной палате нужно добавить полномочий, чтобы контролировать расходы средств. Все эти законы улучшают качество жизни в Украине. Поэтому я за них буду голосовать.

Относительно внешнеполитических курсов, я ни пророссийский, ни прозападный, я — проукраинский политик. Я хочу, чтобы Украина стала сильнее и здесь стало лучше жить. А вот что выгодно для Украины — нужно внимательно подумать. Я уверен, что в Евросоюзе нас пока ничего хорошего не ждет, поскольку мы очень сложно будем выходить на рынки со своими товарами. Что касается Таможенного союза, восточного вектора, то там нам необходимы энергоносители, сырье и там большой рынок для сбыта нашей продукции.

Я здесь беру западную модель. Что делала Англия? Она получила исключительное право вывозить из Индии сырье и продавать в Индию готовую продукцию. Что делала вся Западная Европа, которая сегодня богатая? Они вывозили сырье из колоний, из стран третьего мира, и продавали туда готовую продукцию. Если мы хотим идти в Европу, то мы должны действовать теми же методами.

— Если Вас слушать, то напрашивается такой лозунг: «прочь от Брюсселя, да здравствует Москва!».

— Ни в коем случае. Европа для меня близка и я считаю, что ценного тут много: равенство перед законом, верховенство права, свобода слова…

— Но мы создаем зону свободной торговли…

— Есть принципы, которые нужно внедрить у себя в стране, чтобы слово «украинец» звучало гордо. Терпимость в том числе. Но есть экономические интересы. Нам надо совмещать одно и другое. Без глубокой переработки сырья на территории Украины и выпуска готовой продукции, мы никогда не станем богатыми и независимыми. Мне безразлично, я говорю только за себя, в какой союз вступит Украина. Но я считаю, что необходимо воздержаться от вступления в любой союз. Но чего мы хотим? Мы хотим, чтобы женщины из Западной Украины не выезжали работать в Западную Европу, не оставляли свои семьи. Я готов проголосовать за любые законы, чтобы хотя бы на одну, на сто, на тысячу семей было меньше, в которых женщины поехали продавать свой труд за границу. Их там унижают.

— Знаете, очень много тех, кто работает в Украине, недовольные условиями труда.

— Я с Вами согласен. Но когда мы работаем внутри страны — мы остаемся рядом со своими семьями. Когда матери оставляют свои семьи — это неприемлемо.

— Извините, но я Вас слушаю — и такое впечатление, будто передо мной Игорь Марков. Он Ваш единомышленник !

— Я еще раз подчеркиваю, что не против евроинтеграции. Просто нельзя идеализировать ни сотрудничество с Таможенным союзом, ни евроинтеграцию. Предстоит проукраинская позиция.

— Вы не наступаете на горло собственной песне, когда голосуете за евроинтеграцию?

— Вы меня сравниваете с Игорем Марковым. Но, если уж на то пошло, то я считаю, что на эту тему точнее высказался Ринат Ахметов — президент футбольного клуба «Шахтер» и мудрый бизнесмен. Он сказал, что Украина в этой ситуации должна стать сильнее. Выбор мы должны сделать такой, чтобы Украина стала сильнее. А сила в чем? Сила — в открытой, честной дискуссии, в результате которой мы найдем эффективное решение в пользу Украины. Вот это мудрые слова, которые формулируют позицию Украины. Мы должны сделать тот выбор, который сделает нас сильнее. Оно (решение ) должны быть не пророссийским, и не проевропейским, а проукраинским. В этом моя позиция. А что говорит Игорь Марков, я не знаю, я не его фанат.

— Его риторика относительно Европы схожа с Вашей, уверяю.

— Любой здравомыслящий человек понимает, что в Европе нас никто не ждет. У них есть свои проблемы. Они не могут сегодня прокормить Грецию и Португалию. Для нас там, увы, никто не подготовил 100 миллиардов долларов для того, чтобы мы строили дороги, школы и больницы. Или создавали здесь предприятия с национальным украинским капиталом. Никто этого не сделает, кроме нас самих.

А враги у нас не на Западе и не на Востоке. Враги у нас внутри. Это наша правоохранительная система, которая уничтожает бизнес, издеваются над людьми — вот это враг. И власть с этим врагом борется. Когда в райотделах пытают людей — это наши враги.

— Безусловно. А как Вы оцениваете успех борьбы с этим внутренним врагом? Министр тот же остается. Может, нужно ротации в правительстве делать?

— Мы 20 лет проводим ротации и ни к чему положительному это не привело. Мы доверили человеку очень важный участок работы. Виталий Захарченко профессионал, и я уверен, что он с этими проблемами справится. Самое главное, что он о них честно говорит и смотрит этим проблемам в лицо.

Существует порочная система отчетности, когда оценивают качество работы главы ОВД города по показателям. В результате эти показатели «делают» виновными тех людей, которые не причастны к преступлению, лишь для того, чтобы закрыть учетную карточку. Я, кстати, подал законопроект, он сейчас на рассмотрении в комитетах о том, что глав ОВД района, города, области назначали, согласовав с местными депутатами. Тогда появится зависимость от общественного мнения.

Так русский или украинский язык главный в стране?

русский или украинский язык главный в Украине

— Сейчас Вы утверждаете, что не используете тему языка в политике. Как эту тему вообще сделать менее актуальной для украинской политики? Вы же видите, что ее просто используют — на ней паразитируют.

— Должно быть общественный договор, в котором мы бы проявили терпимость друг к другу. Я никого не заставляю говорить на русском, но я бы не хотел, чтобы меня заставляли говорить на украинском. Я не русской и не против украинского языка — я за свободный выбор для всех. Так сложилось исторически, что сегодня Украина двуязычная. Одна страна, один народ, два языка. Есть свои ценности на Востоке и Юге, и отказаться от языка, на котором мать пела колыбельную — это предательство. Я этого никогда не сделаю. Между тем, я понимаю, что есть ценности у людей, живущих в Галиции. И к их ценностям мы также должны относиться с терпимостью и принять их. Великий украинский поэт Василий Стус всегда негативно высказывался о Донецке. Но я согласен, чтобы ему поставили памятник в Донецке, я готов даже это инициировать, если его любят на Западной Украине. Я готов принять эти ценности. Но я также хочу, чтобы с уважением относились к моему праву говорить на родном мне языке. Вот в этом и есть общественный договор.

— То есть, Вы признаете, что это не «пособники фашистов», а люди, которые воевали за свои убеждения?

— Я уверен, что это были их убеждения, и они шли за ним на смерть. Но мой дед воевал в Красной армии и для меня 9 мая — это святой день.

— Рабочий язык парламента — украинский. Вы комфортно себя чувствуете в Верховной Раде?

— Я сказал, когда вышел впервые на трибуну, что пока в этом парламенте будет выражаться неуважение к русскому языку, к языку миллионов граждан Украины, пока мне и моим коллегам будут грубо указывать не изъясняться на русском, языке миллионов граждан Украины, языке моих избирателей — я буду принципиально с трибуны говорить только на русском языке. Я хочу перейти на украинский язык, нохочу чтобы никто меня не заставлял этому. Сегодня фракция «Свобода» играет на чувствах своих избирателей. Нельзя этого делать! Зачем заострять эту ситуацию и играть на эмоциях людей?

— Вы видите основу для общественного договора, о котором Вы мечтаете?

— Да, вижу. Это огромная территория, интеллектуально развитый народ, выход к морю, чернозем — это богатство, которым надо распорядиться разумно. Украина — большое государство. Все ценности мы должны согласовать друг с другом и вывести формулу общественного договора.

— Как Вы думаете, на президентских выборах языковая политика опять станет играть значительную роль?

— Я не понимаю этого вопроса. Я верю в то, что мы все-таки получим парламент — этот или следующий, который наберет 300 голосов, изменит Конституцию и введет русский как второй государственный. Если нужно, давайте сделаем английский третьим. Украинский язык нужно поддерживать и развивать, но ни в коем случае не за счет русского языка.

— Сколько в Вашей фракции людей, которые предлагают двуязычие на конституционном уровне?

— Не знаю, я говорю за себя. Это моя позиция.

— Разве Вы с коллегами на такую важную тему никогда не общались?

— Мы не обсуждаем сегодня такой вопрос, поскольку у нас нет 300 голосов. Если мы заключим общественное соглашение с другими фракциями и решим этот вопрос, то многие политики потеряют площадку для публичных выступлений.

— Мне почему-то кажется, что эта тема когда-нибудь подпрыгнет до невиданных высот.

многие украинцы говорят на русском языке

— Наоборот. Не будет политиков на Востоке, которые побеждают на выборах только за счет идеи придать русскому статуса второго государственного. И не будет политиков на Западе, которые будут кричать: «Мы идем для того, чтобы этого не допустить!». Будет два языка. И наступит всеобщий мир.

— Жаль, что Николай Левченко не хочет сказать, насколько его точка зрения соответствует точке зрения его фракции.

— А как я могу отвечать за других? Я могу отвечать только за себя.

— Но вы же коллеги, вы же одна политическая сила.

— Да, но Вы спросите моих коллег обо всем этом, и увидите, что они ответят вам совершенно не так как я.

Беседовал Дмитрий Шурхало

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.