Писателем быть в Украине – непросто!

Писателем быть в Украине – непросто!

В Прагу приехала известная украинская писательница Таня Малярчук. В Библиотеке Вацлава Гавела состоялась ее встреча с украинцами и чехами, теми, кто любит украинское слово, литературу, писательскую традицию. Зал до краев заполнили прежде всего украинцы, среди которых, по статистике, многие с высшим образованием, а также чешские студенты.

— Госпожа Малярчук, приветствуем вас в Праге, здесь совсем недавно вышла антология украинской прозы, в которой есть и ваши произведения. Отныне и чехи могут читать вас на родном языке. По Вашему мнению, что теряется в переводах, как чехи воспринимают украинскую литературу?

— Я немного растеряна, я не могу контролировать перевод своих книг на чешский язык. На польской — могу, немецкий — могу, английском — немного, а вот в чешском языке я ничего не понимаю. Здесь речь идет скорее о доверии, насколько я доверяю переводчику, я действительно не могу сравнивать оригинал и перевод. Но в этом есть и что-то действительно приятное. Когда ты можешь себя открыть, довериться кому-то и подумать: это твоя работа, просто делай ее как можно лучше. Если плохо, то плохо, а хорошо, то хорошо. Такова моя философия.

— Когда-то Гавриил Костельник — философ церкви и священник — сказал о Наталии Королевой, которая, кстати, жила и умерла здесь, в Чехии, в тогдашней Чехословакии, что «ее слово везде крылато». Если посмотреть с этого угла зрения на современную украинскую литературу в европейском контексте, как удалось украинскому слову не потеряться, и почему особенно сейчас к украинской литературе такой большой интерес?

— Я думаю, что вы преувеличиваете о большом интересе к украинской литературе. Но, конечно, «сидя» в украинской литературе, очень приятно тешить себя надеждой, что мы в Европе кому-то очень нужны. Я бы не сказала, что мы настолько уж очень кому-то нужны. Но мы будем нужны только тогда и настолько, когда будем писать хорошие тексты.

К Украине больший интерес как к политической структуре и к тому, что происходит сейчас в наше стране. То есть сначала была волна оранжевой революции, до и после были все возбуждены. Затем эта волна немного притихла. А теперь просто лениво смотрят, по моему мнению, как же мы выкарабкаемся из этой ситуации, в которой оказались. Но сильного интереса к украинской литературе, по моему мнению, нет. То есть, если сравнить количество переводов, а я знаю немецкоязычное литературное пространство, переводы на чешский язык, польский, пространство балканских литератур, так вот доля украинской литературы там мизерная.

— Чем можно возбудить интерес к украинской литературе?

— Хорошим писанием.

— Есть такая чешская писательница Петра Гулова, она недавно выдала повесть «Земля обетованная» о судьбе украинских эмигрантов в Чехии. Возможно, важная тема, которую выбирают писатели, чтобы привлечь внимание к стране. А в Чехии это одна из самых болезненных проблем.

— Не думаю, что можно как-то силой привлечь к себе внимание. Возможно, тема эмигрантства очень актуальна, но она не является главной в украинской литературе. За последние несколько лет уже появилось много текстов на эту тему. По моему мнению, этого достаточно, что тут можно еще сказать? Едут эмигранты, работающие на черных работах, их судьбы очень похожи между собой.

— Но часто это драма, даже трагедия.

— Да, но мы знаем эту драму уже заранее. Нет, я не вижу ничего нового. Может как-то иначе попробовать эту тему описать. Я сама эмигрантка, я уже три года живу в Вене. Раньше мне все было каким-то важным, таким болезненным, трогательным — эта тема собственной эмиграции. Я думала что-то об этом писать, но потом поняла, что меня лично это не интересует.

— Где лучше, комфортнее, важнее жить украинскому писателю — в среде таком взвешенном, надежном Западе, где работают демократические механизмы, или в возмущенной, не взвешенной, бурной Украине? Что важнее для украинского писателя?

— Очень провокационный вопрос. Я не думаю, что европейское пространство такое уж тихое и взвешенное, как вы его называете. Тут тоже бушуют различные страсти, может на поверхности этого не видно. Но и украинское пространство не является, как вы говорите, возмущенным и не взвешенным. Я думаю, что украинскому писателю хорошо там жить, где ему хорошо, где он чувствует себя комфортно. Мне, честно говоря, никогда не было комфортно в той литературной среде, в которой я крутилась. У меня очень много друзей и знакомых, которых я, к сожалению, потеряла со времени моего переезда.

Но сама атмосфера литературного процесса в Украине мне очень не нравится, потому что она такая маленькая, хотя страна огромная. Литературный процесс в Украине очень схож, если бы в стакан воды пустить несколько огромных рыбин. Они просто уничтожат друг друга. По моему мнению, уж слишком много какой-то вот такой тесноты и неприязни…

— Враждебности, возможно?

— Конкуренции, скорее, которая должна быть здоровой, а не такой злобной.

— Что Вы имеете в виду — враждебность какую-то, агрессию?

— Да, какая-то агрессия и борьба. А потому никто не счастлив как писатель в Украине, никто не может жить и зарабатывать здесь писательским трудом.

— А писатель вообще может быть счастливым, по Вашему мнению?

— Это уже что-то другое. Не надо переводить на разговор на другие рельсы. Ясно, что писатель у нас должен быть всегда бедным, голодным, ободранным и закончить жизнь в нищете. Очень мало примеров, когда писатели могут сказать, что у них есть такие-то книги, они столько-то зарабатывают, над теми либо другими темами работают, то есть взять писательство как профессию. Все остальные хотели бы это иметь, но не имеют. Не имеют, потому что в Украине это не бизнес. На этом деньги не заработаешь. А потому писательство здесь — это просто любительство. А любительство всегда порождает неудовлетворенность. Когда я слышу обо всех этих стипендиях и грантах, о том, что «писатели Украины продались Америке», то просто понимаю, как мы далеки от настоящей украинской литературы…

— Кстати о стипендиях и наградах. Сейчас продолжается Нобелевская неделя. У Вас свое объяснение, почему до сих пор в Украине нет Нобелевского лауреата среди писателей? Не дожили до этих премий два больших мэтра — Иван Франко и Василий Стус — смерть помешала. А какова ситуация сейчас?

— Стус мог бы наверняка получить. Возможно, неправильно так говорить, поскольку много на эту тему статей написано, мол, никто ему не собирался давать Нобелевской премии. Но я думаю, что он был тогда очень актуальным. Несколько лет спустя дали премию Бродскому. Нобелевская премия — это всегда немного политическая штука. Но основная предпосылка получения Нобелевской премии — это переводы. А Украина не может похвастаться огромным количеством переводов на различные языки.

— Недавно я была во Львове. Покупая газету, на витрине киоска насчитала 14 журналов, только 2 из них были украинскими. Как может писатель помочь украинскому языку, чтобы он больше развивался как живой организм ?

— Не знаю, я не социолингвист. Я отталкиваюсь всегда вот от чего: нужно говорить только на украинском языке, говорить со своими друзьями, со своими детьми, с родителями, работать над собой, ценить язык, то есть понимать, что это очень важно — язык, на котором ты говоришь. И понимать, как ты говоришь, какие слова используешь, т.е. относиться к языку немного осознанно. А уже отсюда и язык украинской лиературы…

Беседовала Оксана Пеленская

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.