Проклятая мельница

I

Проклятая мельницаЭта история случилась очень давно. В одной деревне жил тогда мужик, жил он небогато, детей имел мал мала меньше, иной раз еле концы с концами сводил. Вот как-то осенью, собрав урожай хлеба и, обмолотив его, повез мужик мешки с зерном на мельницу.

Мельница не близко была, почти что целый день ехать, да все лесом. Ехал мужик, а сам о старом мельнике думал. Многое поговаривали люди о нем: мол, нечисто у мельника, темной силой веет от его старой, укрытой в чаще мельницы, да и от него самого - от его колючих глаз, от густой бороды, в которой вечно таилась недобрая загадочная улыбка. Мужики ездить к нему не любили, собирались обычно по нескольку душ, прежде чем отправиться на "чертову" мельницу. Возвращаясь, отплевывались, крестились и предсказывали старому мельнику прямую дорогу в ад. Да, многое поговаривали о мельнике, о многом, сдавалось, недоговаривали. Да какого мельника на селе не числят колдуном!

Так утешал себя наш мужик, потихоньку приближаясь к гнезду чу?дного старика. Он, по правде сказать, все же несколько робел, и не запоздай в этом году с зерном, поехал бы с соседскими мужиками… Ну а теперь что же… Другой мельницы в округе нет, стало быть, дорога ему была одна. За раздумьями не заметил мужик, как стемнело, да ведь и то сказать - в лесу весь день сумрачно и ночь рано наступает. Мужику ночевать в лесу не впервой. Нашел он полянку, выпряг коня, сам под телегу залез и, как уснул, не заметил. Только снится ему сон…

Будто приехал он на мельницу, а навстречу ему - сам мельник. Улыбается мужику, головой приветливо кивает. "Что же ты, друг, запозднился нынче так? - говорит. - А я тебя уже жду-не дождусь. Заходи, гость дорогой. Да у тебя, гляжу, урожай богатый - моим работникам за день не управиться. Ты уж не обессудь приютом нашим да хлебом-солью. Покои тебе отведем на ночь, в обиде не останешься".

Дивится мужик ласковости старика, ведь тот обычно и на приветствие-то путем не ответит, буркнет что-то себе под нос, смерит недобрым взглядом да и уйдет прочь. А тут как будто ублажает, уговаривает. От всего этого мужику и вовсе стало не по себе: ну хоть беги с мельницы. Но что будешь делать?

На ночь отвели мужика в комнату под самой крышей, где стояла лавка да стол, да старый сундук, а больше ничего не было. На столе ждали его краюха хлеба, крынка с квасом, картошка с луком рассыпались по столешнице. "Да, небогатая хлеб-соль у старого филина", - заметил мужик, усмехнувшись и вспомнив хлебосольные речи хозяина. Тут же подумалось ему, что с самого того часа уж не видал больше мельника во весь день. Поевши, лег было на лавку, да сон никак не шел к нему. Думы одна другой сумрачнее лезли в голову. "И что была ему за нужда забираться в такую глушь? - размышлял мужик. - Коли ты добрый человек, отчего же и прятаться от людей?" Вспомнились неожиданное гостеприимство мельника, приглашение на ночлег, и все это перепуталось в бедной голове нашего мужика, наполняя сердце смутной тревогой.

Все давно уже стихло. Угомонились работники, не шумело мельничное колесо. Тихо и пустынно было вокруг. Вдруг сердце мужика екнуло. Среди полнейшей тишины показалось ему, что кто-то ступил ногой на ведущую в каморку лестницу. Мужик приподнял голову и теперь уже явно уловил еще один осторожный шаг. Он хотел осенить себя крестом, но вдруг какая-то неизъяснимая тоска охватила его, сковала всего и уложила на лавку. Будто кто-то властно сказал ему, что это его, мужика, судьба неотвратимо крадется по ступенькам, и ни убежать от нее, ни перехитрить уже не удастся.

…Тихо-тихо отворилась дверь, и с зажженной свечой в руке в каморку вошел старый мельник. Был он безмолвен и грозен. Одетый во все белое, без креста на широкой груди, с длинными седыми волосами на плечах, он медленно двинулся к мужику. Посветил ему в лицо, долго и пристально вглядывался в своего гостя. Мужик лежал, закрыв глаза, придавленный предчувствием чего-то страшного, неотвратимого.

Через чуть приоткрытые веки он видел глаза мельника - пронизывающие, одержимые. Наконец, старик отошел, вынул откуда-то ключ и отворил старый сундук у стены каморки. Там, оказался пергаментный свиток, тоже старый и пожелтевший. Мельник вынул его, сел к столу и задумался. Пламя освещало его седые космы, странный его наряд, трепетало на окаменевшем лице. Было очень тихо… Потом, словно продолжая свои раздумья, старик негромко заговорил: "Да, пришла, наконец, и моя смертушка… Сколько молодцу не гулять, а пора и ответ держать… - Тут он усмехнулся. - Говорят, со смертью не поспоришь… Поглядим еще, - он покосился на мужика. - Спишь? Спи, друг сердешный. Вовремя тебя судьба привела. - Он еще раз взглянул на мужика, потом внимательно оглядел его всего. - Молодой еще, крепкий, сил много в теле. Сподручное тело для беспокойной-то души… Бедняк вот только, да это дело поправимое, мельницу тебе уже отписал…"

С этими словами мельник развернул свиток и, подойдя к мужику, встав над ним, как поп над усопшим, принялся читать… И по мере того, как он произносил несвязные, непонятные мужику слова, тот словно бы переставал быть самим собой, что-то отделялось от его тела, пока вдруг не растаяло вовсе, а взамен этого не появилось в нем что-то другое, чужое, тяжелое, что стылым камнем легло в груди. От ужаса, от леденящего этого холода мужик хотел было закричать… и проснулся.

 

Далее |  К оглавлению
Copyright © 2013