Проклятая мельница

III

Проклятая мельницаМужик проснулся в это утро последним. И оттого проснулся, что услышал громкие голоса внизу. Ничего не разобрав спросонья, он выскочил во двор и здесь увидел распростертое тело старшого. Все происшедшее вмиг, как молния, пронеслось перед ним. Он вдруг все вспомнил, и ужас сковал его. С необыкновенной силой понял он, что он - убийца, навеки погубивший свою душу. Глядя в лицо убитого, он не мог понять, как поднялись его руки на этого почти незнакомого ему парня. Внезапно почувствовал мужик, что смертельно боится сам себя, вернее, того нового, что появилось в нем. Повинуясь какому-то порыву, он бросился в дом, туда, где почивал в высоких подушках усопший мельник, и уставился в его лицо, словно выискивая для себя оправдание.

И - странное дело - по мере того, как он вглядывался в это лицо, страх его стал куда-то уходить. Происшедшее уже не казалось ему ужасным, само понятие греха сделалось чем-то нереальным. Опять появились тупая покорность и обреченность, а вместе с ними спокойствие.

Прошел и этот день, смутно, как в тумане. Работники, дошло до него, ходили рыть могилу. Вернулись перед самыми сумерками. С сумерками вновь проснулось в мужике какое-то беспокойство, то ли страх, то ли смятение, то ли дурное предчувствие. Оно словно пыталось прорваться через мутную толщу из глубин мужицкого нутра, но не могло. Так и оставалось неясным, пугающим ожиданием.

Однако вечером, когда расходились уже спать, мужик подозвал одного из работников. Он приметил, что тот теперь как бы за старшего в доме. "Слышь-ка, - тихо попросил он, - у тебя, что ль, ключи все? Ты запер бы дверь мою, как спать пойду…" Тот повел на мужика пристальным глазом, но не ответил и дверь запер.

А наутро, когда солнце высоко уже встало над лесом, новый старшой с товарищем вломился в спальню мужика.

- Спишь? - крикнул он с порога. - Вставай, человече! Беда! Нынче ночью кто-то старуху-знахарку убил!

- Какую старуху? - глухо спросил мужик, хотя сам уже понял все.

- Да плакальщицу нашу! - старшой дико поводил глазами. - Сегодня утром Митька пошел было к ней за целебной травой, а она мертвая в своей избушке. Задушил, злодей!.. - со стоном в голосе промолвил старшой.

Митька, молодой его товарищ, едва сдерживая слезы, заговорил:

- Чья только душа лютая замыслила такое дело? Ведь ангельская старушка была, упокой, господи, ее душу!.. Скольких нас она от болезни выходила, ночей над нами не спала. Почитай что за мать всем нам тут была… Ведь кроме нашей мельницы да ее избушки в округе и нет никого! Что ж это делается на белом свете? - взвыл Митька, утирая слезы рукавом.

- Ступай-ка вниз, - велел ему старшой, в котором за короткое время Митькиного рассказа произошла какая-то перемена. Он утих, помрачнел и замкнулся. - Ты вот что, человече, - обратился он к мужику. - Ехать бы тебе отсель от греха подальше. Сам видишь, что творится. Коли и с тобой что случится, будешь потом на том свете и себя, и нас корить. Неужто ж мешки твои тебе дороже жизни?

- А вы-то что? - выдавил мужик.

- Мы-то? У нас, видать, с хозяином свои счеты, сколь годов вместе тут провели. Один Бог, а то, может, и черт знает, почто на нас теперь такая беда свалилась. Опять же, куда нынче денешься? Хозяина завтра хоронить надо, и наших покойников теперь двое. Так что езжай, человече, отсюдова подобру-поздорову.

"Куда ехать мне?.. - с неизъяснимой горечью подумал мужик. - Нет уж во мне силы бежать отсюда, крепко поймал в сети проклятый колдун - не спасают ни молитвы, ни запоры".

Когда старшой ушел, мужик повалился на лавку. Ком в горле душил его. Страшные видения двух последних ночей: мельничное колесо, поглотившее старшого и кроткие испуганные глаза старой знахарки - многократно сменялись перед ним, и от каждого он содрогался всем существом. Потом опять слышался Митькин голос: "…ангельская старушка… за мать всем нам была…" "Боже правый! - взмолился мужик. - Упаси меня от нового злодейства, не дай пролиться еще невинной крови!.. Или уж так накрепко запродал я душу дьяволу, что ты отвернулся от меня?"

 

Далее |  К оглавлению
Copyright © 2013